Неточные совпадения
Когда Катя говорила, она очень мило улыбалась, застенчиво и откровенно, и глядела как-то забавно-сурово, снизу вверх. Все в ней было еще молодо-зелено: и голос, и пушок на всем лице, и розовые руки с беловатыми кружками на
ладонях, и чуть-чуть сжатые
плечи… Она беспрестанно краснела и быстро переводила дух.
— Но все-таки суда я не хочу, вы помогите мне уладить все это без шума. Я вот послал вашего Мишку разнюхать — как там? И если… не очень, — завтра сам пойду к Блинову, черт с ним! А вы — тетку утихомирьте, расскажите ей что-нибудь… эдакое, — бесцеремонно и напористо сказал он, подходя к Самгину, и даже легонько дотронулся до его
плеча тяжелой, красной
ладонью. Это несколько покоробило Клима, — усмехаясь, он сказал...
Впечатление огненной печи еще усиливалось, если смотреть сверху, с балкона: пред ослепленными глазами открывалась продолговатая, в форме могилы, яма, а на дне ее и по бокам в ложах, освещенные пылающей игрой огня, краснели, жарились лысины мужчин, таяли, как масло, голые спины,
плечи женщин, трещали
ладони, аплодируя ярко освещенным и еще более голым певицам.
— Ничего я тебе не должен, — крикнул рабочий, толкнув Самгина в
плечо ладонью. — Что ты тут говоришь, ну? Кто таков? Ну, говори! Что ты скажешь? Эх…
Он пошел в залу, толкнув
плечом монахиню, видел, что она отмахнулась от него четками, но не извинился. Пианист отчаянно барабанил русскую; в плотном, пестром кольце людей, хлопавших
ладонями в такт музыке, дробно топали две пары ног, плясали китаец и грузин.
Сложив щепотью тоненькие, острые пальцы, тыкала ими в лоб,
плечи, грудь Клима и тряслась, едва стоя на ногах, быстро стирая
ладонью слезы с лица.
Лютов с размаха звучно хлопнул
ладонью по его мокрому
плечу и вдруг захохотал визгливым, бабьим смехом. Засмеялся и Туробоев, тихонько и как-то сконфуженно, даже и Клим усмехнулся, — так забавен был детский испуг в светлых, растерянно мигавших глазах бородатого мужика.
Кошмарное знакомство становилось все теснее и тяжелей. Поручик Петров сидел
плечо в
плечо с Климом Самгиным, хлопал его
ладонью по колену, толкал его локтем,
плечом, радовался чему-то, и Самгин убеждался, что рядом с ним — человек ненормальный, невменяемый. Его узенькие, монгольские глаза как-то неестественно прыгали в глазницах и сверкали, точно рыбья чешуя. Самгин вспомнил поручика Трифонова, тот был менее опасен, простодушнее этого.
Лютов захлебнулся словами, закашлялся и потом, упираясь
ладонью в
плечо Самгина, продолжал...
Он говорил и пожимал
плечами и механически гладил колени
ладонями, покачивался.
«Эти славословия не могут нравиться ей», — подумал Клим, наблюдая за Диомидовым, согнувшимся над стаканом. Дядя Хрисанф устало, жестом кота, стер пот с лица, с лысины, вытер влажную
ладонь о свое
плечо и спросил Клима...
Протолкнув его в следующую комнату, она прижалась
плечом к двери, вытерла лицо
ладонями, потом, достав платок, смяла его в ком и крепко прижала ко рту.
Подскочив на стуле, Диомидов так сильно хлопнул по столу
ладонью, что Лидия вздрогнула, узенькая спина ее выпрямилась, а
плечи подались вперед так, как будто она пыталась сложить
плечо с
плечом, закрыться, точно книга.
Человек в полушубке хлопнул
ладонью по
плечу Игната.
Чтоб избежать встречи с Поярковым, который снова согнулся и смотрел в пол, Самгин тоже осторожно вышел в переднюю, на крыльцо. Дьякон стоял на той стороне улицы, прижавшись
плечом к столбу фонаря, читая какую-то бумажку, подняв ее к огню;
ладонью другой руки он прикрывал глаза. На голове его была необыкновенная фуражка, Самгин вспомнил, что в таких художники изображали чиновников Гоголя.
— Нехорошо сделали с нами, ваше благородие, — глухим басом сказал лысый старик, скрестив руки, положив широкие
ладони на
плечи свои, — тяжелый голос его вызвал разнообразное эхо; кто-то пробормотал...
— Уйди, — повторила Марина и повернулась боком к нему, махая руками. Уйти не хватало силы, и нельзя было оторвать глаз от круглого
плеча, напряженно высокой груди, от спины, окутанной массой каштановых волос, и от плоской серенькой фигурки человека с глазами из стекла. Он видел, что янтарные глаза Марины тоже смотрят на эту фигурку, — руки ее поднялись к лицу; закрыв лицо
ладонями, она странно качнула головою, бросилась на тахту и крикнула пьяным голосом, топая голыми ногами...
Она скрестила руки на груди и, положив
ладони на острые
плечи свои, продолжала с негодованием...
— Я — приезжий, адвокат, — сказал он первое, что пришло в голову, видя, что его окружают нетрезвые люди, и не столько с испугом, как с отвращением, ожидая, что они его изобьют. Но молодой парень в синей, вышитой рубахе, в лаковых сапогах, оттолкнул пьяного в сторону и положил
ладонь на
плечо Клима. Самгин почувствовал себя тоже как будто охмелевшим от этого прикосновения.
Вот он кончил наслаждаться телятиной, аккуратно, как парижанин, собрал с тарелки остатки соуса куском хлеба, отправил в рот, проглотил, запил вином, благодарно пошлепал
ладонями по щекам своим. Все это почти не мешало ему извергать звонкие словечки, и можно было думать, что пища, попадая в его желудок, тотчас же переваривается в слова. Откинув
плечи на спинку стула, сунув руки в карманы брюк, он говорил...
— Recht gut, mein lieber Junge! [Очень хорошо, мой дорогой мальчик! (нем.)] — говорил отец, выслушав отчет, и, трепля его широкой
ладонью по
плечу, давал два, три рубля, смотря по важности поручения.
Она сидит, опершись локтями на стол, положив лицо в
ладони, и мечтает, дремлет или… плачет. Она в неглиже, не затянута в латы негнущегося платья, без кружев, без браслет, даже не причесана; волосы небрежно, кучей лежат в сетке; блуза стелется по
плечам и падает широкими складками у ног. На ковре лежат две атласные туфли: ноги просто в чулках покоятся на бархатной скамеечке.
Каморка была узкая и длинная; с высоты
плеча моего, не более, начинался угол стены и крыши, конец которой я мог достать
ладонью.
Он перевел дух и вздохнул. Решительно, я доставил ему чрезвычайное удовольствие моим приходом. Жажда сообщительности была болезненная. Кроме того, я решительно не ошибусь, утверждая, что он смотрел на меня минутами с какою-то необыкновенною даже любовью: он ласкательно клал
ладонь на мою руку, гладил меня по
плечу… ну, а минутами, надо признаться, совсем как бы забывал обо мне, точно один сидел, и хотя с жаром продолжал говорить, но как бы куда-то на воздух.
И, сжав его голову
ладонями, она поцеловала деда в лоб; он же, — маленький против нее, — ткнулся лицом в
плечо ей...
— Князь, мамаша вас к себе просит, — крикнул заглянувший в дверь Коля. Князь привстал было идти, но генерал положил правую
ладонь на его
плечо и дружески пригнул опять к дивану.
— Вот место замечательное, — начал он, положив перед Лизою книжку, и, указывая костяным ножом на открытую страницу, заслонив
ладонью рот, читал через Лизино
плечо: «В каждой цивилизованной стране число людей, занятых убыточными производствами или ничем не занятых, составляет, конечно, пропорцию более чем в двадцать процентов сравнительно с числом хлебопашцев». Четыреста двадцать четвертая страница, — закончил он, закрывая книгу, которую Лиза тотчас же взяла у него и стала молча перелистывать.
— Альфред Осипыч! а как же спектакль? Ведь уж все было приготовлено, я из кожи лез, и вдруг… Наташе Шестеркиной нарочно такой костюм заказали, чтобы
плечи были как на
ладони. Ей-богу!.. Да что же это такое в самом деле?..
Мельник между тем, проводив глазами Басманова, присел на заваленку и принялся считать золотые деньги. Он весело ухмылялся, перекладывая их с
ладони на
ладонь, как вдруг почувствовал на
плече своем тяжелую руку.
Саша сбросил с
плеч на землю свой сюртучок и, засучивая рукава, поплевав на
ладони, предложил...
Видел я в подвале, за столом, двух женщин — молодую и постарше; против них сидел длинноволосый гимназист и, размахивая рукой, читал им книгу. Молодая слушала, сурово нахмурив брови, откинувшись на спинку стула; а постарше — тоненькая и пышноволосая — вдруг закрыла лицо
ладонями,
плечи у нее задрожали, гимназист отшвырнул книгу, а когда молоденькая, вскочив на ноги, убежала — он упал на колени перед той, пышноволосой, и стал целовать руки ее.
Порохонцев подошел поспешно к скамье, еще собственноручно пошатал ее и сел не прежде, как убедясь, что скамья действительно стоит крепко. Едва только барин присел, Комарь взял его сзади под
плечи, а Комарева жена, поставив на ковер таз с мочалкой и простыней, принялась разоблачать воинственного градоначальника. Сначала она сняла с него ермолку, потом вязаную фуфайку, потом туфли, носки, затем осторожно наложила свои
ладони на сухие ребра ротмистра и остановилась, скосив в знак внимания набок свою голову.
Быстрым толчком в грудь Людмила повалила Сашу на диван. От рубашки, которую она рванула, отскочила пуговица. Людмила быстро оголила Сашино,
плечо и принялась выдергивать руку из рукава. Отбиваясь, Саша невзначай ударил Людмилу
ладонью по щеке. Не хотел, конечно, ударить, но удар упал на Людмилину щеку сразмаху, сильный и звонкий. Людмила дрогнула, пошатнулась, зарделась кровавым румянцем, но не выпустила Сашу из рук.
Палага, сидя на завалинке дома, закрыла лицо
ладонями, было видно, как дрожат её
плечи и тяжко вздымается грудь. Она казалась Матвею маленькой, беззащитной, как ребёнок.
Илья запер дверь, обернулся, чтобы ответить, — и встретил перед собой грудь женщины. Она не отступала перед ним, а как будто всё плотнее прижималась к нему. Он тоже не мог отступить: за спиной его была дверь. А она стала смеяться… тихонько так, вздрагивающим смехом. Лунёв поднял руки, осторожно положил их
ладонями на её
плечи, и руки у него дрожали от робости пред этой женщиной и желания обнять её. Тогда она сама вытянулась кверху, цепко охватила его шею тонкими, горячими руками и сказала звенящим голосом...
Желая ответить, Климков тихо завыл, встал на колени и начал хватать её платье дрожащими руками. Она упёрлась в лоб его горячей
ладонью, другой рукой взяла за
плечо, спрятала ноги под стул и строго заговорила...
Раз через
плечо бросила взгляд на Сашу и увидела: сидит, опустив голову на
ладони рук, и слушает и думает — родной сын Саша.
Ида знала пружины, выдвигавшие Маню из России за границу, но молчала как рыба, и только когда Маня села в вагон, а Фридрих Фридрихович с дорожною сумкою через
плечо целовал руку плачущей старухи Норк, Ида Ивановна посмотрела на него долгим, внимательным взглядом и, закусив губы, с злостью постучала кулаком по своей
ладони.
Накинул на
плечи парусиновое пальто, взял подарок Алексея, палку с набалдашником — серебряная птичья лапа держит малахитовый шар — и, выйдя за ворота, посмотрел из-под
ладони к реке на холм, — там под деревом лежал Илья в белой рубахе.
Мирон встал, пошёл, задел
плечом косяк двери и погладил косяк
ладонью.
Подоспев на голос роптавшего впотьмах незнакомца, Бенни и Ничипоренко разглядели мужика, который стоял, упершись обеими
ладонями в срезанную стену довольно высокого земляного откоса и, изогнув на бок голову, косился на что-то через правое
плечо. Он был пьян до такой степени, что едва стоял на ногах и, вероятно, ничего не видел.
Бедная женщина заплакала и звала мимовольно ту же
ладонь, чтобы она была в эту минуту под ее головою и чтоб другая его же рука обняла ее истерически дрожавшие
плечи.
Катерина Львовна улеглась молча и так пролежала до утра. Она хотела себе сказать: «не люблю ж его», и чувствовала, что любила его еще горячее, еще больше. И вот в глазах ее все рисуется, все рисуется, как
ладонь его дрожала у той под ее головою, как другая рука его обнимала ее жаркие
плечи.
Он пел славно, бойко и весело. Его мужественное лицо, и без того выразительное, еще более оживлялось, когда он пел; изредка подергивал он
плечами, внезапно прижимал струны
ладонью, поднимал руку, встряхивал кудрями и соколом взглядывал кругом. Он в Москве не раз видал знаменитого Илью и подражал ему. Хор дружно ему подтягивал. Звучной струей отделялся голос Марьи Павловны ото всех других голосов; он словно вел их за собою; но одна она петь не хотела, запевалой до конца остался Веретьев.
Пользуясь своим высоким ростом, Арбузов обхватил
ладонью затылок Ребера и попытался нагнуть его, но голова американца быстро, как голова прячущейся черепахи, ушла в
плечи, шея сделалась твердой, точно стальной, а широко расставленные ноги крепко уперлись в землю.
— Я сам, смолоду, честен был! — воскликнул он незнакомым мне голосом, ударив себя
ладонью в грудь, потом — ткнул рукою в
плечо девицы...
Он толкал меня в бок кулаком, хлопал своей широкой
ладонью по
плечу. Я не мог вставить ни слова в залп его вопросов и только улыбался, глядя в его доброе лицо, сиявшее удовольствием встречи. Я был тоже рад видеть его, очень рад; встреча с ним напомнила мне начало моей жизни, которое, несомненно, было лучше ее продолжения.
И когда Сима садился рядом с ним на лавке — он, положив на
плечо или колено поэта широкую
ладонь, тихонько просил...
Вавило Бурмистров стал задумываться: он долго исподволь прислушивался к речам кривого и однажды, положив на
плечо ему
ладонь, в упор сказал...
Он поводит
плечами, степенно гладит рыжую бороду большой
ладонью и довольным голосом рассказывает...